Мы с тобой из знакомых и далёка-не-призрачных-мест,
Где жестокое Солнце прощается чуточьку за полночь,
Помнишь? Было три дома на улице нашей и один магазин,
А болот сарафаны по сей день вышиты шишкой и клюквами.
Вот снова день размок, слезами брызнул по окну.
Мой взгляд тупой заметил на земле тела деревьев,
Их чёлки хмуро, но уверенно, скребут по облакам,
А мысли облетели двор и сильно потемнели в венах.
Эх, осень, твою мать, как ты прекрасна в пустоте!
В своей песочнице с тобой в двадцать девятый раз
Клянусь, что переживу ещё один нетёплый вечер.
Осень, ты скажи, мы были на водах, плели потоки,
Что пели мы с тобой, когда вокруг туманы оседали?
“Осанна в вышних”? Нет, подруга, “Чёрный ворон”,
Он каждый день, сидит напротив, в вечность смотрит.
Я думаю, что в этот раз, двадцать девятый с половиной
Ты за мной. А я с тобой.
В преддверии зимы пугают снегоходы.
И паровозы нервно мечутся в испуге.
Я запасаюсь дикими дровами с лесу.
В телегах станет много больше сена.
Лошадке шьем попону норки шерсти.
Всем кошкам вяжут тёплые сапожки.
Мой пёс доволен новой евробудкой.
Я птичий дом заботой нежною укутал.
Мы все давно готовы встретить зиму.
Бутылка виски, сало, добрый вечер!
Пусть за окном поземка тянет душу.
Мы под порогом ей оставили отраву.
Хорошая для меня новость :)
В рамках проекта Free!Music моя композиция Suicidal Palette выйдет на аудио-приложении к журналу ПРОсвет.
Я птица-не-птица, полётов далеких,
Ногами в земле, приколочен к болотам,
В руках держу небо, и сырость, и слякоть,
Я плачу, а вы, дети, видете дождь.
Когда засыпаю, я Солнце вдыхаю,
Тайком из кармана Луну выпускаю,
Глаза закрываю, ресницы смыкаю,
Я сплю, ну а вы, люди, видите сны.
Вам снятся каштаны, лесов побережья,
Так милые сердцу былые надежды,
Родные дворы и песочницы детства,
Как плавали в лужах дворцы и мосты.
Я птица-не-птица, нарядов неброских,
Давно разлюбивший, недавно заброшен.
Сквозь пальцы я вижу и землю и космос,
Я тихо пою песнь вселенской тоски…
Есть такие тихие места, куда можно прийти, посидеть в тишине, положить голову на плечо и расплакаться. Есть такое место? Нет? И у меня нету. Может это где-то рядом с обрывом в прошлое? Кто-нибудь бывал в тех местах? Вот и говорю, что визу туда дают только посмертно. Говорят, если пройтись чуть вверх по границе с разумом (там обычно много-много страшных монстров с другой стороны), то на сто первом километре есть место очень похожее, но там иногда мешают. И ведь в чем обида-то? Мешают такие же как ты, такие же искатели. А в каких пропорциях они мешают! Варвары, а не искатели.
Конечно, иногда можно оторваться от зеркала и восхищения собой и выйти на улицу. Я на днях вышел на улицу, громко крикнул: “Абзац!!!” и ко мне слетелись птицы. Интересно, есть у них такое место? Я кормил их хлебом, щурился на солнце, а день потихоньку проносил мимо людей. Я всматривался в их лица, искал ответы, два раза подрался и один раз влюбился. Жизнь практически дала трещину прям по разделительной полосе. И нездоровый голос в мозге произнес: “была не была”.
Теперь в глазах у меня свет. Свет любви, свет нежности и бесконечного желания быть счастливым. А иначе ведь и быть не могло! Иначе ведь зачем любовь? Чтобы жечь мосты и разводить пургу? Нет, любовь для того, чтобы другим было удобно излучать свет. Я хочу, чтобы у каждого было место, куда можно прийти, посидеть в тишине, положить голову на плечо и рассмеяться от счастья. Есть такое место? Нет? А у меня, может быть, будет.
Сентябрь.
Осень чем особо примечательна? Тем, что её воспели все, кому не лень. Осень уже как кость в горле. Но я тоже хочу про осень. И я буду употреблять слово “осень” в каждом предложении. Банально, но я напишу про любовь. Буду краснеть, как подросток, вспоминая былое и, надеюсь, строго меня за это не осудят. Всё же хочется, чтобы проявление нормальных чувств воспринималось как присутствие души в теле, а не как признак лоха.
Где же ты, моя принцесса на черной кобыле? А? Видимо, заблудилась в степях Афигении. А я ей писал, будешь скакать через Казахстан, берегись автомобилей! Видимо, вписалась где-нибудь в какой-нибудь юрте или вигваме и тусит теперь напропалую целыми днями. Я точно знаю, там облака высоко-высоко, их почти не видно совсем, по-этому люди их путают с вертолётами и радостно машут им хоботами, приветствуя небожителей. Я помню курьёзный случай с одним вертолётом. Его отпустили на пару дней помахать крылами на свободе, там, где выросли его отцы и деды. Чуть не заклинило мотор от счастья! Рванул, да забыл, что по ночам у них небо серое, дожди кудрявые, эшелоны разные… Я был на его могилке, плакал.
Я жду, мечусь по клеткам то дома, то на работе, жду,жду, когда же моя принцесса явит свой луноликий образ предо мною. Шиш. Никаких ликов. Кругом вроде лица, но очень они похожи на рожи. Честное слово, как гляну в зеркало, ну рожа рожей. А в глазах вдохновение мечется, которое я с спёр у _chuvi_. А кто сказал, что я хороший? Ни разу не слышал. Знаю только, что если вдохновение пить по немногу, заедая иронией, которую надо, кстати, резать мелко-мелко, чтобы не было изжоги, то будет много депрессивности в отдельно взятом безумном взгляде. Который я призываю направлять строго за горизонт, в Афигению.
Радость моя. Прошел миллион лет с той поры, когда мы вместе смотрели на огни Дерибасовской. Многое произошло. Вот видишь, я всегда начинаю с банальностей. Но о погоде не буду. Мысли роятся в голове, дерутся друг с другом, но ни одна не можешь пробиться к сердцу и оформиться в поток сознания. Иногда мне кажется, что я болен Ничем. Это такая духовная болезнь, когда Ничто и Незачем постоянно воспроизводятся в душе. Между прочим, серьезная болезнь. Вот она и сейчас мешает мне собраться с силами.
Начну немного издалека. Ты помнишь, как мы с тобой зажигали звезды в соседней галактике? Я недавно был на той планете. Они до сих пор торгуют нелицензионными зажигалками. Я купил парочку и меня здорово зацепило. Однако, зажёгся только один тусклый карлик, он меня сразу не полюбил и отказался плодить планеты. Скандалить мне не хотелось, я немного выпил, потосковал по тебе и полетел домой. Но мне всё же удалось нацарапать пару слов в Книге Дней: “В былом таится то, что все желают видеть в будущем. Радость моя, ты знаешь, где можешь пристроить свои тапочки”.
Что там дни! Годы мелькают волнами. Иногда хочется выключить лицо, потушить глаза и замереть, раскинув руки, на воде жизни. Ощущая опасность снизу, насладиться теплым светом сверху, и плыть, плыть и плыть… А потом вдруг начать тонуть, кричать SOS в пространство и целяться за жизнь из последних сил, чтобы увидеть, как в последний момент Катенька-ангел втаскивает тебя на палубу белого кораблика, плачет, обнимает, трясет тебя и просит не умирать.
Вскоре после того, как я попал на другой берег (ты помнишь, это случилось пару десятков лет назад), я встретил старого друга, морячка Гену. Оказалось, он болен Смысломжизни, и болен давно, всерьез. Я в то время бродяжничал, зарабатывая на жизнь как придется. Он тоже умел зажигать звезды и мы с ним проговорили до глубокой ночи. Вылив остатки Трезвости за пределы разума, мы отправились к морю, тайком проникли на пляж и всю ночь пролежали на песке, позволяя Солярису омывать наши ноги. Стояла волшебная ночь, на горизонте были видны корабли грёз, где-то недалеко пели хором русалки. В тот день я сказал себе, что обязан написать тебе письмо.
Прости, каюсь, прошло ещё немало времени, прежде чем я взялся за перо и решился тебе написать. Уже и седина прокралась в мою густую бороду, а я все в той же нерешительности пребывал. Но, однажды, я проснулся от того, что Чувствовины с шумом ворвалось в мою комнату и пообещало приходить каждый день обедать вместе со мной. Раньше оно приходило редко, в основном, когда Трезвость покидала стены моего дома. Но, как говорится, всё течет, всё меняется…
Хочется предаться воспоминаниям и триста раз пожалеть о несделанных шагах, сказать, что был неправ в том-то и том-то, а прав был только в оценке собственной тупости. Ценность жизни, возможно и состоит в том, чтобы помнить и жалеть о неслучившемся. Каждый раз, когда можно было повернуть телегу в правильном направлении, я трусил. И ты знаешь, и, как я подозреваю, помнишь об этих секундах жизни, когда было проще сойти с ума. Тогда бы нас поняли. Тогда бы мы смогли.
Но, “фарш невозможно провернуть назад, и мясо из котлет не восстановишь”. По-этому, жалеть себя не буду, хотя очень люблю это делать. Надеюсь, что мое письмо застигнет тебя в хорошем расположении духа и ты его, все же, прочтешь, прежде чем воскликнуть: “Старый дурак!”. Прости ещё раз и за то, что после того, как я его написал, ещё долгое время не решался отправить сей продукт воспалённого мозга. Ибо, как я тебе уже говорил, страдаю от недуга. Конечно, надеюсь на ответное послание. Теперь Чувствовины забудет ко мне дорогу, зато Подруганадежда будет частым гостем за вечерним чаем с коньяком.
p.s. Мой добрый пёс совсем постарел. Он всё больше спит, и взгляд его становится всё более добрым и нежным. Каждый вечер, когда я сожусь с рюмкой чая у камина, он, прихрамывая на обе передние лапы приходит и ложится мне в ноги, повернув морду в мою сторону. Он тоже помнит тебя и скучает по тебе.
