Жизнь началась на третьем этаже. Единственное окно показывало мир. Она видела небо, Он землю. Странно, но линия горизонта и содержимое за ней проходило мимо их взглядов. Даже мимо воображения. Остутствие музыкальной шкатулки пагубно влияло на Её цвет кожи. Она любила джаз, Он - трю блэк метал. Звон колоколов по утрам возвещал о начале суеты, пьяный скандал поздним вечером , в соседней квартире, об интимной стороне жизни. Которой почти не было. Фортиссимо давно позади, сфорцандо — очень редко. Деминуэндо к точке заката.

Годы проносило мимо, вождей сносило с пьедесталов, жизнь старела. Зеркало в доме стало ненужным. Единственное окно расплодилось до двух этажей в загородной вилле. Чего-то стало не хватать. Друзься давно обзавелись приличными знакомствами, обмен выгодными связями — в моде. Она страдала от избытка выпивки, он насыщался секретаршами. Жизнь по-прежнему чего-то стоила. По-привычке они здоровались по утрам и прощались по выходным. В клубе начали поговоривать о революции.

Они умерли на третьем этаже. Каждый в своём одиночестве. Она недолюбила, он поздно понял. Так и расстались. На том и порешили.

Ну и как описать всё что было , а чего только не было?
Просто так вот, плеваться чернилами в разные стороны?
Ох как хочется вырастить мега-супер-ментальное дерево,
И развесить на нём все безмозглые домыслы. (Конечно, свои).

Я бы выбросил смыслы, только их у меня не присутствует.
Мне с утра очень хочется вдарить чуток, лишь по-маленькой.
Пусть душа расцветает, ей с десяток годов как не холодно,
Только жалко свой мозг, он, мои дорогие — утопленник.

Распишите мне дни, “как бы” розовым маревом радости,
Я вам песню спою, “Про бродяг в дружелюбных степях Афигении”,
Там не видно земли, там Луна пьет вино, все обедают звёздами,
Где ещё вы увидели б жизнь кисти лучших драконов бессмертия?

Мне понятны не люди, собаки мне ближе, они — офигеннее,
Я люблю и людей, только более сдержанно, менее вычурно.
Всё, что нужно не мне, уже было и, даст Бог, будет сделано.
Я прощаюсь, друзья, оставайтесь в любви, она — дело верное