Не сможет быстро раствориться боль,
Ведь в суете сует не спрятаться пороку.
И битым быть в своём отечестве пророку
Во все века, пока бодрит тела, сводя с ума,
Чужая кровь — напиток всеми вожделенный
На пиршествах у тех, чья месть сильней,
Чьи души дьявол взял когда-то на поруки:
Тела - гранит, их не страшит копьё Муруги
Ведь под ногами корчится в отбросах Жизнь,
И нет вокруг таких людей, кто даст ей руку.
Есть только те, кто вместо хлеба на обед,
Вкушают блюда, фаршированные другом.
Им подчиняются тела со сморщенной душой,
Они не видят снов про ад и адские же муки,
Их дети пожирают плоть, устав от скуки,
А по утрам их разум снова порождает ночь,
В её тиши мы судьбы друг за другом доедаем,
Под светом звёзд, на нас без сострадания взирая,
История и мир уверенно проходят стороной.
Я помню, что не сможет раствориться боль,
Ведь я всю жизнь исследовал свои пороки,
Я не вчера - давно уже - сошел с прямой дороги,
И в суете сует забыл, как выглядит Восток.

Душа моя, мне жизни дан отрезок небольшой, яремный.
Параллели наших двух дорог - течение моей вселенной.
Я скапливаю годы, это месиво непересекающихся дней:
Чем больше карточек твоих, тем не свихнуться тяжелей.

Пусть больно будет каждый раз,
Когда судьба калечит время,
Когда часов стальные стрелы
Срезают годы с моего лица.

Пусть слишком тяжко на душе.
Друзья, увы, давно не в теме.
Надраться сильно проще с теми,
Кто ценит жизнь, а не слова.

Пусть на погосте будет свет,
Когда прощаться будет не с кем.
Быть мертвецом намного легче,
Когда над гробом рвётся тишина.

Под рукой — на столе — ничего не шевелится.
Слепо солью рассыпана Жизнь между ссорами,
Память тлеет в альбомах с фотками-проседью,
В них Одиночество в праздники ласково скомкано.

Я в стакан — на столе — плюхаю нечто зелёное,
Мастерю бутерброды с привкусом пепельным.
У меня разговор по душам с Чистой Совестью,
Жаль, но по сердцу Любовь снегом стелется.

Даже Честь — на столе — сервирована Похотью,
А гарниром к Судьбе человечинка числится.
Этот праздник не мой, я — страница из повести
«За столом на троих одно место свободное».

В этом пространстве есть ещё одно офигенное Солнце.
Оно источает из глаз своих чистых прозрачные звёзды,
В руках его тлеют четыре Луны, поджаренных снизу,
А всё это прёт и сияет исключительно в моей голове.

О чём писать, когда растает снег
И лёд вольётся в зимнюю разруху?
О том ли, что до лета не успеть
Изгнать из глаз отчаянную скуку?

Или о том, что к тридцати годам
Уже прожито всё и всё пропито?
А может я, второй, что сильно пьёт
Расскажет сам, как мы бывали биты?

О чём писать, когда придет апрель,
Берёзки скинут тёплые сорочки?
О том ли, что я к следующей зиме
Боюсь не сгинуть в каждой строчке?

Небо стелется сукой по переулочкам,
Тучи трутся о землю мокрыми пузами,
А я музе своей рожу разбил вдребезги,
В мусорном баке найдя свои прелести.
По грязной бумаге царапал чернилами,
Дескать, всё, детка, нахрен, закончилось.
Выплюнул в воду сердце раскрытое,
Оно захлебнулось своею блевотиной.
И пусть моя жизнь состоит из нелепостей,
Земля-то, ребята, по-прежнему вертится.
И небо всё так же муторно стелется,
Собою прикрыв испражнения тучные.

Я давно, крайне сильно, люто влюблён,
Даже глаз не вскрывая, вижу Её.
Я не чувствую ног, под ногами земли,
В облаках, средь богов, моё сердце парит.

В голове, за туманом, моё эго поёт
Звонко, весело, в голос: “Ты идиот!”
Моя жизнь не прошла, всё ещё впереди,
Я прошу, леди Смерть, меня отпустить.

Пусть дорога крива и не видно ни зги
Моя поступь тверда, за меня помолись!
Ведь любовь — не морковь, и не литр коньяка,
За неё побороться не дрогнет рука.

Когда птицы к зиме летят на восток,
А солнце похоже на кровоподтёк,
С неба, с ума, сходит, падает снег
Изумрудного цвета, к земле, на ночлег.

Когда море идёт волной к берегам,
А рыба залазит на борт, к рыбакам,
В горы шумно бегут реки чистой воды
К бриллиантовым елям, всегда молодым.

И когда солнце тихо в воду зайдёт,
А море над ним свои волны сомкнёт,
Я закрою глаза, ты увидишь, как я
За сапфировым лесом исчез навсегда.

Blogged with Flock

Я сердцем прописан в своём одиночестве,
В моём тихом уютном углу, где чистое небо
Видно сквозь потолок и листья шуршат,
Когда взгляд мой касается карточки,
На ней несказанно странное дерево осенью,
В красном природа, при мокрой погоде,
Размазала тучи, как слезы, по лику земли.
Ты там не была. Не знала, не видела чуда.
Я был там недолго, у тропинки в свой угол
Ожидая тебя, кормил с рук короткую жизнь
Остатками тела, дерево пело “многая лета”.
Дождь рухнул на мёртвую земю, когда я ушел.
Ты не видишь меня в моём одиночестве.
Я даже не вижу своё отражение в зеркале.
Ты — тень на старой, единственной карточке
В моём тихом, уютно-минорном углу…