- У меня очень холодные руки, - говорила она. - Возьми, потрогай. - и протягивала их в мою сторону. Я прикасался к ним пальцами, ощущал дикий холод. Мне казалось, что снег идет перед моими глазами. Я говорил ей, что нужно беречь тепло и дарил ей теплые варежки каждую осень. И банку вишневого варенья.

Она не носила их. Говорила, что они ей очень нравятся, а я находил их в мусорном ведре. Они скорбели о людской черствости, небрежно прикрытые картофельными очистками. Варенье она всегда отдавала соседям. А мне врала, что съела его.

Она приходила домой, включала свет. Проходила в спальню, снимала с себя кожу, одевала душу. Вздыхала, закуривала тонкую сигарету и шла на кухню. Там она смешивала алкоголь с тоской и легким броском пермещала себя в гостиную.

- Привет.

Однажды она приняла варежки от другого. Он стал дарить ей джем из кумквата. А я очень нелепо смотрелся на их фоне со своим дурацким вишневым варевом. Она стеснялась здороваться с моим эго. Она перестала протягивать мне руки.

Так кончилось лето.